ОДИН ДЕНЬ В ПОЛЕ

Ранняя осень пахнула дыханьем тревоги, Листья хлопчатника съёжились, словно от боли, Туча приблизилась, пыль поднялась на дороге… В поле, друзья! Дорогие товарищи, в поле!
Сборщики хлопка, хоть солнце еще за горами, Двинулись в поле в холодной, предутренней ран; Поле зелеными, влажными плещет волнами. Стан полевой — словно парус в зеленом тумане.
Хлопок, уже не вмещаясь в коробочек гнезда,
Белым своим рукавом машет нам издалёка.
В поле, друзья!
Собирайте пушистые звезды,
Белые звезды бесценного нашего хлопка!..
Вон Турсуной, председатель, стоит у навеса, Вон Мухаббат фартук свой волокном наполняет. Дни на учете, минута — и та полновесна. Каждая сборщица это сейчас понимает.
В хлопке созревшем — ее годовая работа, Тайные думы, надежды ее и отрада, Звон кетменя, и жемчужины летнего пота, И всенародная радость высокой награды.
Вырастить хлопок она обещала весною, Клятва стране повседневно ее окрыляла. Надо воды — и сама становилась волною, Надо тепла — и сама, словно солнце, пылала. Читать далее

МАКИ ВО РЖИ

Маки во ржиЕсли бы утром того дня инженеру Горюнову сказали, что вечером он должен выехать на север Урала или даже на Камчатку, инженер Горюнов, то есть я, позвонил бы тотчас жене, чтобы она приготовила заплечный мешок и необходимые в долгих путешествиях вещи, получил бы командировочные, и в двадцать два ноль-ноль, когда обычно отходит скорый поезд, ребятишки уже махали бы своему папе с перрона платочками. Ни со стороны провожающих, ни со стороны отъезжающего никаких особо острых душевных переживаний не последовало бы. Работа всегда есть работа. А работа разведчика-геолога известна. Здание, в котором два этажа занимает наше управление, обширно, главный фасад его растянулся на целый квартал, и все же в земных недрах под ним нет ни залежей угля, ни медных руд, ни золотоносных кварцев. Искать их — это непременно куда-то ехать, часто очень далеко, потом колесить по пескам или тайге, блуждать в горных ущельях или в долинах рек. За пятнадцать лет после окончания института я одних только сапог износил в таких походах пар пятьдесят. Жена давно привыкла к моим долгим отлучкам, привыкли к ним и дети, а обо мне самом и говорить нечего. Читать далее

УЧИТЕЛЬ

блиндажВ газете я прочел небольшую заметку. Корреспондент сообщал о сельском учителе, который в далеком хакасском улусе написал учебник географии.
Прочел я о происходившем в Сибири, но в памяти возникли совсем не те места, где живет и более четверти века учит ребятишек школьный географ.
Не стиснутые в каменных берегах протоки Енисея, не абаканские степные просторы, а скованный холодом Пулковский холм, пустынный, избитый снарядами, напомнила мне эта скупая заметка в несколько десятков строк.
И так жизо напомнила, что, казалось, вновь зашел я в жаркую землянку в склоне знаменитого холма и вновь подсел в ней к столу из неоструганных толстых тесин. Январский ветер над сосновым накатом нудно плещет в ржавую жестяную трубу; чугунная печка дымит, шипят за неплотно прикрытой ее дверцей мерзлые обломки старых лип; на столе мечется язычок коптилки, и в сумраке глухо звучит голос лейтенанта Латкова. Читать далее

ПЕРЕКРЕСТОК

перекрестокБензозаправочный пункт, которым командует Миша Римов, расположен на перекрестке пяти дорог. Недаром на строительстве шутят: «Все дороги ведут к Римову». На перекрестке легче всего поймать попутную машину, и в уютном домике бензозаправщиков всегда много ожидающих оказии «транзитников».
Но утром первого января у Римова пока один-единственный пассажир — директор поселковой столовой Ксения Ивановна. Ее пышные  ухоженные волосы и усеяны разноцветными кружочками конфетти: она едет с новогоднего вечера из клуба строителей. Читать далее